май 2018
Интервью с актрисой театра «Модерн» Викторией Лукиной
Беседу вела Татьяна Двенадцатова
Вёрстка – Катерина Вендилло
Фото –
Вы учились в старейшей театральной школе Москвы им. Щепкина, выпускниками которой значатся Инна Чурикова, Олег Меньшиков, Дмитрий Харатьян. Есть ли у Вас история, как Вы попали в эту профессию, говорят, Вас не пускали родители…?
Актёр во мне с детства: я слушала пластинки, а потом разными голосами рассказывала, что услышала. Я любила литературу и читать стихи.
У меня в семье нет актёров. Я была первая, кто решил для себя, что выберет актёрское
направление. Узнав, что я приняла такое решение, мама была в шоке. К тому же речь шла о Москве, а я родом из Сергиева-Посада. И не то чтобы это далеко, но мама считала, что птенчик улетает из гнезда, и что с ним там будет, непонятно. Проторенных дорожек в актёрскую профессию не было. Поэтому родители хотели, чтобы я шла на медицинский и была врачом. Я пошла на курсы, сдала экзамены, но вот один экзамен сдать не смогла — когда нас повели в морг.

Помню себя в детстве, как сидела маленькая перед зеркалом и любила изображать страдания: вспоминаю, что уже тогда ловила себя на мысли, как красиво в отражении у меня по щеке бежит слеза. Уже тогда я представляла, какой красивый был бы кадр… Потом примерно такие же ощущения я ловила на съёмочных площадках.

Помню прослушивание в Щепке. Н.Н. Афонин набирал тогда первый курс. На прослушивании сидели Татьяна и Ольга Арнгольц, я спутала текст, не знала, как читать, ведь передо мной звёзды. Меня не взяли, я приехала домой слезах. Двое суток лежала пластом, а мама терпела мои истерики. Вспоминаю, как мама мыла пол, а я встала вся растрёпанная, в слезах и выбежала босиком в подъезд (мне надо было на очередной прослушивание в Гитис). Я кричала на весь подъезд тогда: «Я уеду, я поступлю». А мама бежала за мной с тряпкой и кричала: «Да кому ты нужна в этой Москве!?» А я ей в ответ: «Ты ещё будешь мной гордиться. Нет, вы ВСЕ-ВСЕ будете мной гордиться!!!»

На повторном прослушивании в Щепку у меня была ситуация либо пан, либо пропал. Новая программа, читаю «Идиота», а потом меня единственную из десятки конкурсанток вызывают повторно. Меня хотели показать Н.Н. Афонину, который как раз набирал курс. Я выступала с басней, о чем гордо объявила перед тем, как начать читать, со словами: «Крылов… Свинья!» Все выпали, и Н.Н. Афонин сказал тогда лишь одно: «Так она же наша!»
— Вы перфекционистка? Это, кстати, мешает или помогает в актёрской профессии?
Я перфекционистка до ужаса. Мне кажется, перфекционисты – люди нездоровые. В какие-то моменты я сама себе этим мешаю. Ведь творчество – это хаос, а я этот хаос пытаюсь упорядочить.
— Как Вам работалось с Н. Н. Афониным? Чему самому главному удалось научиться?
Он почему-то меня очень любил. Может ему нравился мой типаж: я была такая
полненькая, русоволосая, немного наивная. Он видел во мне изюминку и душу. Помню, он всё время выделял меня, говорил, что у меня большое будущее. Всегда, когда встречал мою маму, повторял: «Спасибо за дочку».
— Что было после студенчества и Щепки? Что можно считать отправной точкой в карьере
для Вас?
Актёрам, на мой взгляд, никогда не стоит сидеть на месте, нужно всегда о себе заявлять.
Мы выпускались в 2006 году, в это время очень плохо брали на работу в театр. Мне не нравилось отношение: после «Ленкома» я вообще перестала показываться. Нас очень плохо принимали, чувствовалось какое-то безразличие. Тогда в «Ленкоме», отстояв в ожидании 4 часа, нас закинули на лестничную площадку, где нам пришлось переодеваться. И когда мы всё подготовили для отрывка (это был Островский), произнесли буквально по одной реплике, нам сказали: «Спасибо!»

У меня наступило опустошение. Я приняла решение, что не пойду в театр, а пойду в кино. В Киноактёр я попала абсолютно случайно, один из знакомых сказал, что там есть место. Делать там было нечего. Меня оформили по трудовой, я ходила смотрела антрепризы. В какой-то момент я это всё бросила и пошла на «Мосфильм». Я входила туда с фразой: «Здравствуйте! Молодые, красивые, талантливые вам не нужны?»

Реакция на это была разная, но страха у меня не было, мне было нечего терять. Вместе с тем, ощущения, что все двери передо мной открыты, не было. Сама открывала, слушала, добивались.
— Руководитель театра «Модерн» Юрий Грымов любит представляться как «начинающий» режиссер. А как Вы себя позиционируете? Что, по-Вашему, нужно артисту, чтобы он «состоялся»?
Не умею ничем другим заниматься, кроме как творчеством.
Я принимаю, что я актриса. Для меня это большая гордость, мой путь был не самым
лёгким. Приехав из Сергиева-Посада достаточно «тепличным» ребёнком в Москву, я стала
актрисой и не вижу для себя другого занятия. Я пробовала себя администратором салона красоты, я плохой администратор, равно как и плохой секретарь, официант
и т.д.

Кроме этого, я люблю монтировать, хочу получить образование режиссера монтажа. Мне хочется понять, как это технически работает.

По поводу того, что нужно актёру, чтобы он состоялся, мне кажется, изначально нужно состояться как личность и как человек. Должен быть стержень, именно он необходим для самореализации. Актёрам приходится много работать со своим эго, с амбициями, быть немножко хамелеонами.
— Кино или театр? У Вас уже есть достаточно киноработ, включая сериалы и
полнометражные фильмы. Чему отдаёте предпочтение?
Скажу так: без театра в своей жизни я смогу, я не смогу без кино. В кино есть магия, при этом я не говорю о конечном продукте, я говорю о процессе. Когда звучит «Камера. Мотор. Начали», когда вокруг тебя эта атмосфера, пробирает тебя до дрожи. Когда на тебя смотрит камера — это даёт возможность испытать настоящий экстаз. Мне очень нравится атмосфера на площадке, динамика в кино.
— У Вас в фильмографии фигурирует много сериалов. Ваша самая успешная работа на данный момент роль — Люси в сериале «Маргоша». Чем отличается игра в сериале от игры в полнометражном кино, кроме продолжительности по времени?
Я бы сказала, что сериал и полный метр – это, как если бы мы сравнивали конвейер и ручную работу.
Я после института сразу попала в кино. Училась на «Маргоше». Это был глобальный проект. Когда ты снимаешь сериал, очень много времени проводишь на съёмках: это большая корпорация, вторая семья. Отличие полного метра от сериала такое: в сериале тебе дают 8 или 16 сцен, и за день необходимо успеть это отснять. Ты живёшь в этом большом съёмочном процессе. В полном метре одна сцена может сниматься 5-6 часов, если есть возможность. Там качественно выставляется свет, продумываются детали.
— В 2017 году Вы присоединяетесь к театру «Модерн». Что или кто привлекло Вас этом
театре?
Юрия Грымова назначили художественным руководителем театра в конце 2016 года. Он пригласил меня встретиться. Эта была не первая наша встреча. Сначала он пригласил меня на «Три сестры», спектакль не состоялся. Еще до театра «Модерн» у него была задумка поставить спектакль «Матрёшки на округлости земли». Моё участие там тоже обсуждалось. Потом прошло еще 1,5 года, и меня снова позвали на встречу с ним. Он захотел поставить «О дивный новый мир» О. Хаксли. Он тогда сказал: «У меня нет героини, я хочу Вас попробовать». Прозвучало слово «ГЕРОИНЯ». Никогда ни от одного режиссёра я не слышала слова «героиня» в свой адрес. Для меня это дорогого стоит.
— Есть ли какие-либо литературные произведения или авторы, которые сформировали Ваш вкус и оказали влияние как на артиста.
У меня «синдром Ассоль», я болею этим. «Алые паруса» — это одно из моих любимых произведений. В детстве я жила в этом иллюзорном мире, смотрела спектакли, не вылезала из РАМТа, где его ставили. Очень нравится произведение «Парфюмер», для меня оно было открытием. Я с упоением читала, мне казалось, что из книги идут запахи.

Если говорить о том, что меня создало как актрису, приведу пример с педагогом Натальей Арсеньевной Киндиновой, она ставила отрывок «Женитьба Фигаро», я играла Сюзанну. Во время репетиции был момент, когда надо было и плакать, и смеяться, а я уже была на исходе. Она мне кричала: «Плачь и делай, делай сквозь плачь!» или «Зачем ты мне показываешь какую-то Сюзанну? Будь собой». Она из немногих, кто сделала во мне этот фундамент. А Сюзанна, кстати, так и осталась моей несыгранной ролью.
— Расскажите, над чем Вы сейчас работаете? Возможно, готовятся новые театральные и
кинопроекты?
Мы сейчас выпускаем спектакль «На дне» по М. Горьком в театре «Модерн». Я играю Настю. Пытаемся создать новое видение. Юрий Грымов вообще новатор во всём. Он в очередной раз предложит зрителю новое решение и прочтение пьесы.
— А на какие роли Вы бы не согласились?
На самоубийц, для меня самоубийство — это слабость и эгоизм. Я не могу оправдать такого человека, а сыграть такого персонажа тем более.
— Что Вас вдохновляет в театре? Почему, по-Вашему, у зрителя не угасает интерес к
театру?
Магия того, что происходит. Я всё хочу понять эту профессию, а мне говорят, что понять её невозможно. Актёр – это своего рода канал, через который энергия транслируется зрителю и обратно. Однажды попав в эту профессию, нет пути возврата.
Другие публикации, которые могут быть Вам интересны: