июль 2017
Интервью с режиссёром
Те Сик Каном
— Вы помните свои первые впечатления от театра? Как получилось, что он Вас заворожил на долгие годы?
Когда я был совсем юным, я увидел мюзикл, не помню, как он назывался, но он
произвел на меня сильное впечатление. Тогда для Южной Кореи это было в
новинку, и многие зрители не поняли и не приняли этот жанр, но мне очень
понравилось. И именно после этого я пошел в театральную школу, а затем и в
театральный институт.
— Что Вам ближе: национальный колорит (корейский, российский и т.д.) или общечеловеческие вопросы и ценности?
Конечно, общечеловеческие ценности. Потому что у актёров, да и вообще у
творческих людей, не может быть национальности.
— Какова на сегодняшний день театральная сфера в Корее? Больше ли там традиций или преобладают современные прочтения и особый новый язык?
Корея – очень театральная страна. В течение всего года у нас проходит огромное количество театральных фестивалей, и международных в том числе. А в Сеуле вообще есть целая театральная улица с огромным количеством театров, в которых идут как экспериментальные постановки, так и классические. Безусловно, есть и традиционные театры и спектакли, но и много современных постановок, среди которых немало мюзиклов, на которые ходит огромное количество молодых зрителей.
— В чем разница корейского и русского подхода в обучении и в работе?
Разница огромная. Например, у нас в Корее в театральных институтах педагоги
меняются каждый год. А в России мастер курса и педагоги ведут своих студентов
от начала и до конца. И это, мне кажется, правильно.
— Есть ли спектакль, который Вы считаете наиболее удачным?
Для многих режиссеров удачный спектакль – это прибыль и касса. Для меня – нет. Для меня важнее знакомство и работа с интересными людьми.
— Как воспринял зритель Казахстана спектакль о средневековой Корее? Какая она?
Мой спектакль «Легко ли быть королевой?» получил главный приз на фестивале в Казахстане. И для меня это очень ценно. Потому что в Казахстане живёт очень много русских корейцев и им трудно сохранять наши национальные традиции. В государственном театре Казахстана актёры должны играть на корейском языке, и я попытался вернуть традиции корейского театра в этой постановке.
— Как создавалась Ваша студия «Че»? Что означает это название? Каковы её особенности?
В переводе с корейского «че» обозначает «лоток для промывки золота». То есть,
когда я создавал эту фирму, я задался идей найти самых лучших актеров,
которые, если так можно выразиться, на вес золота. Поэтому, когда у меня
спрашивают: «Че – это потому что Чехов?», я отвечаю: «Нет». То есть,
изначально, это была другая идея, но, с другой стороны, ассоциации с Чеховым
мне очень приятны.
— Чем Вас привлекает Чехов, почему именно он? Как состоялось ваше знакомство? Есть ли другие авторы, которые для Вас важны?
Когда я учился в институте, я играл Костю Треплева из «Чайки». Наверное, тогда и произошло первое знакомство с творчеством Антона Павловича Чехова. Я начал читать письма Чехова, интересоваться его жизнью. Работа с материалом Чехова даёт мне внутренний рост и заставляет учиться.
— Кто для Вас главный персонаж «Чайки»? Часто ли Вы встречаете в обычной жизни типажи из этого произведения?
Для меня все персонажи «Чайки» важны. Нет главных, нет второстепенных. В
каждом из нас есть частичка каждого персонажа. Сегодня я – Аркадина, завтра – Костя, а послезавтра – Дорн.
— Каково было ставить «Чайку» на родине её создателя?
В 2013 году я поставил «Чайку» в Сеуле с корейскими артистами, а уж через год – в Таганроге, на родине Чехова, с русскими актерами. Это не был мюзикл, но в
спектакле было много музыки. И мне очень помогало то, что я делаю спектакль на родине великого писателя. Русские актеры изначально не всегда понимали меня, трудности перевода, так сказать. Ну и то, что они сначала относились ко мне с сомнением и с подозрением – это нормально. Я же иностранец. Но в процессе работы мы нашли общий язык.
— Почувствовали ли Вы разницу в работе со столичными и региональными российскими театрами?
Актеры везде одинаковы, будь то Москва, Сеул или Таганрог. Единственное, что я бы хотел отметить, это то, что в провинции люди добрее.
— Как пришла идея поставить мюзикл «Чайка»? Не снижение ли это жанра?
Идея возникла очень давно. Мне нравились бродвейские мюзиклы, там, конечно, есть история, но мало драматических моментов. А так как я изначально учился на актера мюзикла, а уже потом, в России – на драматического актера, то мне было интересно совместить драму и мюзикл. В спектакле «Чайка» в Сеуле я использовал музыку Шопена. У каждого персонажа была своя мелодия, которая, безусловно, помогала актерской работе. Как я уже говорил, в спектакле «Чайка» в Таганроге тоже было много музыки, но это были уже современные треки. Ну а что касается мюзикла, то это не снижение жанра. Мюзикл создается с большим уважением к автору, к Антону Павловичу Чехову. Через музыку и песни мы пытаемся передать мысль великого писателя. Ведь без автора режиссер не существует, так же как и без режиссера нет актера.

— Ваша «Чайка» - это комедия или трагедия?
Это и комедия, и трагедия. У меня нет привязки к жанру. Главное для меня – не
потерять основную мысль, заложенную Чеховым. Для меня важно, что если хоть
один зритель, который выйдет после спектакля, сядет в машину, приедет домой, и что-то всколыхнется в его душе, заставит задуматься о том, как мы живем, о том, кто мы и зачем мы здесь. Знаете, мне кажется, что у Чехова вот как родилась идея «Чайки». Когда он был на отдыхе, он вышел на утёс, смотрел на море и увидел чайку, которая охотится за рыбой. И он увидел, как другая чайка может отобрать рыбу у более слабого сородича. То есть, мы – люди, это такие же чайки. Красивые хищники, готовые отобрать что-то у слабого человека. Вот о таком диссонансе, мне кажется, писал Чехов.
— Почему Аркадина станет звездой шансона, Маша – джазовой певицей, а Костя – рокером? Как Вы выбирали актёров на главные роли?
Ну это такое условное разделение. Просто мы попытались при помощи музыки
передать точнее характер персонажа. Анастасию Стоцкую я знаю очень давно,
еще со времен института. И всегда пристально следил за её творчеством. И мне
показалось, что сейчас она готова сыграть глубокую драматическую роль. Ну а
Никита Пресняков, хоть и не профессиональный актер, но очень трепетный и
талантливый молодой человек. Он по своей природе Костя Треплев. Остальные
актеры – все большие профессионалы. Например, у Ивана Ожогина и Евгения
Зайцева есть «Золотые маски». Так что вся команда подобралась очень сильная!
— Много ли вы репетируете, на что делаете основные акценты? От артистов театра Луны Вы тоже требуете, чтобы они умели всё?
Я не люблю рассказывать о репетиционном периоде, это такая внутренняя кухня. Мы репетируем каждый день: вокал, танец, актерское мастерство. И, конечно, мы много разговариваем о пьесе, о персонажах.
— Что для Вас самое необычное в русском человеке, российских традициях, то, с чем Вы столкнулись, обучаясь в ГИТИСе?

Я расскажу вам удивительную историю. Педагогом на нашем кусе была Ирина Ильинична Судакова, я участвовал в ее спектакле «Лес». И в это время в Москве
было корейское телевидение и они брали интервью у многих педагогов ГИТИСа. Это было в 1999 году. И совсем недавно я наткнулся на это интервью. Так вот, Ирина Ильинична сказала: «Мне жаль, что Те Сик Кан – не русский артист, а то бы я работала только с ним. Он единственный, кто чувствует и понимает меня. Хоть он и не очень хорошо знает язык, но интуитивно чувствует то, чего я хочу». К сожалению, когда мы учились на четвертом курсе, Ирина Ильинична умерла. Я рыдал, я не понимал, почему я плачу. Для меня это была невосполнимая утрата. К чему я всё это рассказываю? К тому, что мое обучение в ГИТИСе проходило на интуитивном уровне. Я тогда не очень хорошо знал русский язык, но я всё понимал. Я стал больше читать философских книг, книг по психологии. Стал узнавать себя, чтобы понять, кто я и зачем я здесь?
— Расскажите о Ваших планах на будущее.
Планов на будущее у меня нет. Знаете, почему? Потому что каждый проект для
меня – последний. Я живу здесь и сейчас. Когда я работаю, я думаю только о
работе. И если результат будет хорошим, то тогда можно двигаться вперёд. А
пока я думаю только о «Чайке».
— Кто такой «лишний человек»? Всегда ли он существовал или появился только в современном мире?
Сложно сказать, кто такой «лишний человек». Кого-то ты считаешь лишним
человеком, а кто-то считает тебя таковым. И это понятие было всегда. Лишний
человек – ненужный, неудобный для какой-то компании, для сообщества людей. Если говорить конкретно про «Чайку», то там лишний человек – это Нина Заречная.
Другие публикации, которые могут быть Вам интересны: