МАРТ 2018
Интервью
с мультипликатором
Дмитрием Лазаревым
Беседу вела: Катерина Вендилло
— Как Вы пришли в анимацию, почему выбрали именно эту профессию?
Больше всего мне уже
тогда нравилось придумывать и иллюстрировать истории.
В анимацию я попал неосознанно, но запрограммированно. В детстве
увлекался созданием карикатур на друзей и одноклассников, рисовал своеобразные комиксы. Художественного образования я не получил, весь творческий образовательный запал был израсходован на музыкальную школу по классу аккордеона.
Далее прошло целых семь «потерянных» лет в институте
и армии. После школы я поступил
в технический вуз, но закончив его, работать по профилю не пошёл
и через год поступил в колледж анимационной кинематографии
на обучение по специальности аниматор. Поступил, можно сказать, случайно. Услышал от знакомых,
что можно учиться и работать
в анимации. Об анимации на тот момент я имел отдаленное представление. Но работы у меня тогда никакой не было, не считая временной, по раскраске матрёшек. Собственно поэтому я и решился ещё подучиться.

— Любили ли Вы в детстве мультики? Какой у Вас был любимый мультфильм? Остаётся ли он таковым сейчас?
Конечно, мультики я любил. Мы смотрели запойно в кинотеатрах «Ну, погоди!», радуясь появлению каждой новой серии. Это было время расцвета сериала, серии из первой десятки. Особенной любовью у меня
тогда пользовались рисованные мультфильмы: «Ну, погоди!», «Трое из
Простоквашино», «Карлсон». Нравился фильм Черкасского «Приключение
капитана Врунгеля», помню свои ощущения от «Варежки», какую-то щемящую грусть, хотелось вернуть обратно весёлого шерстяного щенка.
Все фильмы, любимые в детстве, остались таковыми и сейчас, поскольку это были очень качественные фильмы. Это, без сомнения, настоящие шедевры кинематографа.
— Какое самое сильное впечатление Вы помните из детства и из юности?
Все каникулы, и зимние, и летние, мы
со старшим братом проводили в деревне
у родителей моей мамы, моих дедушки
и бабушки. Это была даже не деревня, а посёлок
у железной дороги, окна избы глядели прямо
на проходящие мимо поезда. А между железной дорогой и домом была дорога, по которой проезжали лесовозы и болтающимися по земле стволами поднимали такую пыль, что минуту нельзя было увидеть ничего на расстоянии десяти метров. Но это было для нас совсем не страшно. Зато там был лес, пруд, сенокос, своя лошадь, собаки и прочие деревенские прелести.

Когда я хочу вспомнить что-нибудь хорошее,
я вспоминаю жаркий летний день: мы с дедом везём сено домой в телеге. Я лежу вверху на возу, смотрю на облака, одуряюще пахнет сено, дед разговаривает с лошадью, а я думаю, что скоро
за нами приедут родители и мы поедем на поезде в Москву в гости к другой моей бабушке.
Наверное, теперь у детей другие воспоминания
и развлечения, им проще видеть мир, море, горы. Но это было, как я теперь знаю, моё детское счастье.
— Где Вы учились? Нравилось ли Вам учиться? Что было самым сложным в учёбе?
Я развлекал друзей, превращая рисунок
в карикатуру.
Учился я много, пять лет в техническом институте, с двухлетним перерывом на службу в армии, и два года в анимационном лицее, уже на аниматора. Последние годы в вузе я просто досиживал, наверное, понимая, что это всё же не мое. Любил сдавать экзамены, это была всегда лотерея, поскольку учил я далеко не всё, но ожидание результата - повезёт-не повезёт - будоражило кровь. В лицее же учиться любил. Здесь всё было уже осознанно. Нравились занятия по анимации, по актёрскому мастерству. Плоховато было с художественными дисциплинами, поскольку не было поставленных рисунка и живописи.
— Помните ли Вы свой первый фильм? Хотелось бы Вам сейчас что-нибудь в нём
поменять?
Я не вспомню сразу, к стыду своему, в каком году мои дети учились в каком
классе, но помню точно, когда начинал каждый свой фильм и когда
заканчивал. Это профессиональное заболевание. Знаю, что нужно
переделать в каждом фильме, но переделывать ничего не хочу. Они уже
уплыли из рук, эти фильмы, унесли часть меня, и их не догнать, не изменить.
Они самостоятельные ребята.
— Какой из сделанных Вами мультфильмов Вам нравится больше всего, почему?
Всех люблю, кривых, косых. Это больше чем продукт, это жизнь.
— Над какими фильмами сложнее всего работать? Зависит ли сложность создания
от сюжета? Или только от техники исполнения?
Столько нюансов… Сроки, готовность сценарного материала, состав съёмочной группы. Изначально ожидаешь сложностей в одном месте, а они поджидают совсем не там.
— Случается ли, что сцена не получается вообще? Что Вы делаете в ситуации, когда не известно, куда идти дальше?
Когда не получается сцена, первым делом думаю, а нужна ли она? Что самое интересное, чаще всего не получается ненужная сцена. То есть, ты думаешь, что она нужна позарез, а она просто-напросто ненужный элемент. Как красивый паззл из другой коробки. Как его ни крути, не встаёт на место. Берёшь и просто выкидываешь.
Когда застреваю в разработке, перепрыгиваю через трудное место. Думаю дальше. Мозг всё равно продолжает о проблемном месте думать, но
в облегчённом, необязательном ключе.
И потом заходит на задачу с другой стороны.
— Как создавался «Хармониум»? Как пришла идея соединить Хармса, революционный Петербург и Курёхина?
Хармониум создавался и легко и мучительно одновременно. При общей
недраматургичности в общепринятом смысле некоторых вещей, составляющих «Хармониум», хотелось сделать что-то цельное, органичное. Большая заслуга в этом художника-постановщика картины, Марии Быстровой. Революционный Петербург и Курёхин - это её идеи.

Курёхин предполагаемому будущему композитору фильма предлагался в виде
референса, но у него, композитора, псевдо-Курёхин получился в оскопленном бездушном виде, пришлось, на наше счастье, воспользоваться оригинальным Курёхиным, благо правопреемники композитора не возражали.
Я очень люблю сначала делать, как мы называем, радио фильма. То есть радиоспектакль из музыки
и актерской записи. Потом ты это слушаешь
и вдохновляешься для создания визуальной части.
— О чём Вам интереснее всего говорить в своих работах? К кому Вы обращаетесь, к
ребёнку или взрослому?
Я не сторонник делить зрителей по возрастным категориям. «Хармониум»,
например, с удовольствием смотрят и взрослые, и дети, причём младшего
школьного возраста. Да я и сам по жизни дитя, ничему так и не научился…
— В чём преимущество анимации перед кино? Правда ли, что она может больше, чем реальные съемки?
Никаких преимуществ нет. И здесь, и там можно простыми средствами убедить зрителя в возможности невозможного. И там, и здесь можно вбухать невозможные средства и получить на выходе жуткую скучнейшую дребедень.
— Нравится ли Вам преподавать? Что для Вас главное в общении с учениками? Чему и как Вы их учите?
Я учил и детей, и взрослых. Это интересно. Ты объясняешь им что-то и сам
лучше понимаешь, как в анекдоте. Нравится, потому что иногда тебе
открывается мир, совсем не похожий на твой, по-своему прекрасный и
завораживающий.

Главное в обучении - излишне не навязывать ученикам свой взгляд, уметь остановиться и заставить их задуматься самих. Многие с удовольствием воспримут твоё мнение, потому что его можно не отстаивать и не нести за него ответственность.
— Какие у Вас планы на будущее? Над чем Вы работаете сейчас? Чего бы хотелось достичь, что создать?
Планы, слава богу, пока есть. Хочется сотворить что-то интересное, чтобы
при этом совпали все составляющие комфортного созидания: тема, сроки,
прекрасный коллектив и неограниченные финансовые возможности.
— Что Вас больше всего радует в современном обществе, в современной жизни, а что, наоборот, расстраивает?
Современной жизни, в её глобальном неумолимом движении, дела нет до
моих предпочтений и разочарований. Посему стараюсь не брюзжать и не
воспринимать её (современную жизнь) как что-то, на что я могу хоть как-то
повлиять.
— Если бы не было мультипликации, её следовало бы придумать?
Не знаю. Анимация - это изначально не от головы, а от сердца. Придумать
можно, но явится что-то механистическое, бездушное. Она сама возникнет, родится, появится тогда, когда будет нужна человеку как средство, чтобы объясниться с миром.
Другие публикации, которые могут быть Вам интересны: