январь 2019
Интервью с виолончелистом Павлом Дашкиным
Вёрстка – Катерина Вендилло
— Павел, каким Вы помните себя в детстве? В какой семье росли, как давалась учеба, когда стали проявляться музыкальные задатки? Тяжело ли было учиться музыке? Приходилось ли родителям Вас заставлять, как это было, например, у виолончелиста Бориса Андрианова?
...нет на свете инструмента благороднее, нежнее и выразительней, чем
виолончель.
Мои родители – не музыканты. Но и мама, и бабушка учились в детстве играть на фортепиано и были достаточно образованы в музыкальном плане. Наверное, идея учить меня музыке принадлежала им. Но понятия не имею, почему в качестве инструмента была выбрана именно виолончель.
И тем не менее, я всегда благодарен моим родителям за этот выбор: мне кажется, нет на свете инструмента благороднее, нежнее и выразительней, чем виолончель.

Мама часто говорит, что я был очень музыкальным в детстве, напевал песенки и, кстати, даже довольно прилично танцевал (в детском танцевальном коллективе), но все мамы склонны переоценивать своих детей. Во всяком случае, я начал играть и не могу сказать, что занятия на виолончели давались мне тяжело. Напротив, учиться было приятно, всё как-то гладко получалось, не требуя особого напряжения. И не помню, чтобы меня когда-нибудь заставляли заниматься из-под палки, как это часто случается с моими нынешними учениками.

Так что, в целом, можно сказать, что мое музыкальное детство было безоблачным и счастливым.

Я был довольно застенчив в детстве, и мне было довольно трудно по-настоящему раскрываться в компании моих сверстников. Но зато когда я брал в руки мою виолончель, отрывался по полной. С ней можно было быть абсолютно искренним и свободным, как с лучшим другом.
— Если не виолончель, то какой инструмент Вы бы выбрали? И если не профессия музыканта, то какая?
Не знаю… Не могу себя представить, играющим на чем-то другом. Наверное, можно было бы пойти другим путем, например, заняться каким-нибудь бизнесом, как это успешно сделал мой старший брат. Думаю, я бы тоже мог в этом продвинуться, и это было бы гораздо более прибыльно. Но вряд ли я бы мог чувствовать тот полет, ту радость творчества, то счастье, которое испытываем мы, музыканты, создавая звуки своими руками.
— Сколько у Вас виолончелей и каких, расскажите о них. Есть ли любимая?
К сожалению, музыкальные инструменты хорошего уровня невероятно дорогие. Поэтому очень редкие музыканты могут похвастаться целыми собственными коллекциями виолончелей или скрипок. Конечно, мне хочется надеяться, что с годами у меня будет отличная коллекция, и я смогу выбирать, на какой бы виолончели сегодня сыграть концерт.

На сегодняшний день у меня всего два инструмента: моя старенькая виолончель: я на ней начинал играть, когда учился (теперь я даю ее своим ученикам и студентам. И ребятам хорошо, и виолончель не должна долго лежать без дела – теряет звучание), и современный яркий инструмент, на котором я играю сейчас.
Я очень люблю свою виолончель, но порой мечтаю о каком-нибудь именитом старинном итальянце. Может быть, когда-нибудь найдется богач, который купит ее для меня. Такие чудеса случаются иногда в жизни музыкантов. Это шутка. Почти…
— Какое выступление стало для Вас самым запоминающимся? Бывали ли провальные или просто сложные выступления? Как справляться с волнением и избегать таких ситуаций?
Я не помню никаких особых провалов на сцене. Но, если честно, почувствовать настоящее удовлетворение после выступления очень непросто. Чаще всего после аплодисментов, восхищений и послеконцертной восторженной болтовни, когда остаешься наедине с собой, начинается настоящий анализ «содеянного», или по- простому «самоедство», приходит время для нелицеприятных вопросов к самому себе: почему и зачем сыграл так, а не лучше. И странно, всегда есть место для недовольства собой и самокритики.
Бывают редкие выступления, когда забываешь обо всем, как бы отрываешься от земли, и уже ничего нет вокруг, кроме тебя, виолончели и музыки.
Как справиться с волнением? Отречься от суеты, поменьше любить себя, не думать ни о чем, кроме музыки, которую играешь. Волнение тогда только помогает.

Я обычно не помню давних выступлений, ощущения от них стираются… Помню последние сольные концерты и как-то стараюсь усовершенствоваться для следующего. Из ярких впечатлений – обычно это выступления на конкурсах – в Португалии, Италии, Финляндии, Чехии, Австрии.

— Что или кто вдохновляет, помогает Вам творить? Есть ли у Вас кумиры в области музыки, у которых Вы многому научились или хотели бы научиться? С кем из великих людей Вам хотелось бы побеседовать за обедом?
... дружеские контакты очень много дают для творчества, приносят новые мысли, просто приподнимают над обыденностью.
В разные периоды у меня разные увлечения в виолончельном мире. Например, одно время я был очень увлечен творчеством известного во всем мире виолончелиста Миши Майского. На время он реально стал моим кумиром, я переслушал, и не по одному разу, наверное, всё, что он исполнил и записал. И, бесспорно, я ему нещадно подражал, за что меня порицали профессора консерватории, где я учился.

Конечно, это перегибы молодости, так копировать другого музыканта, но я не жалею, научился я у него очень многому. Сейчас, я думаю, у меня уже есть свой путь, а гениальному Мише Майскому все равно предан и благодарен.

Конечно, мне приходилось общаться и даже играть вместе с выдающимися музыкантами. Например, самые теплые воспоминания оставило творческое общение с веселым и бесконечно талантливым человеком, известным виолончелистом Денисом Шаповаловым. Такие дружеские контакты очень много дают для творчества, приносят новые мысли, просто приподнимают
над обыденностью.

Хочу ли я общаться со звездами за обедом? Да ну, нет… Я же говорил, что от природы застенчив.
— Сталкивались ли Вы с серьезной критикой и как с этим справлялись?
Чем стараешься играть интереснее, по-своему, тем больше возникает неприятия.
Критики хватает. Каждый музыкант с этим сталкивается. Чем больше играешь, тем больше разных мнений. Люди часто не понимают нового, того, к чему не привыкли. Иногда критика очень по делу, и, может и неприятно слушать, но полезно. Иногда это просто «злопыхательство». Я спокойно воспринимаю и то, и другое. Пусть она будет, критика.
— Какую музыку Вам больше всего нравится исполнять? Часто ли слушаете музыку? Какую? Есть ли исполнители или жанры, которых Вы не будете слушать никогда?
Мне кажется, музыкант должен постоянно жить в мире звуков, это наша среда обитания, необходимая для нормального развития.

Слушаю разных исполнителей, разные жанры, разные стили. Есть вещи и исполнения, которые нравятся, удивляют, восхищают, но есть и то, что возмущает и совсем не нравится. Мои педагоги приучили меня всегда слушать и всегда анализировать, и это стало частью моей жизни.

Сам я люблю играть все: что играю, то стараюсь любить. Современную, авангард мне сейчас играть интереснее. Отдельный маленький уголок в моей душе для замечательного Астора Пьяццоллы, который и слушателям очень нравится.

Есть, конечно, жанры, которые не люблю и не понимаю, например, тяжелый рок. Но, может быть, со временем отношение поменяется.
— Расскажите о своем опыте преподавания. Какой совет Вы дадите тем, кто только учится играть на виолончели?
Преподавать страшно интересно. Трудно назвать это опытом по сравнению со старшими профессорами, которые делают это по 30 и больше лет. Мне самому немного больше тридцати, и я горд невероятно тем, что преподаю в консерватории.

А вообще, я начал давно работать с учениками, и это мне нравится. С удивлением обнаруживаю у себя в характере адское терпение и настойчивость –
качества, необходимые для настоящей педагогики. Мои консерваторские студенты не намного младше меня, и элементы легкой фамильярности наблюдаются. Но это не мешает нам работать, и, обучая их, мне кажется, я многому учусь сам.

А еще мне очень нравится заниматься с малышами, которым сам впервые я дал в руки маленькую виолончель и смычок. Так здорово наблюдать, как из ничего получается маленький виолончелист.
— Как сейчас дела обстоят в академической музыкальной среде? Сложно ли выделиться? Реально ли зарабатывать достаточно, чтобы хватало на жизнь? Что вам нравится и не нравится в этой сфере? Что бы Вы хотели улучшить?
Я могу говорить с уверенностью только об академической музыкальной среде города Новосибирска. Конечно, город огромный, музыки и музыкантов очень много. И концертов, фестивалей и прочих мероприятий – тоже. Очень приятно, что мы, музыканты города, всегда востребованы.

Единственное, о чем хотелось бы сказать: не всегда публика может отличить настоящее искусство, высокий профессионализм от подделок и некачественной «музыкальной пищи».

Что делать, чтобы воспитать в слушателях настоящий вкус, глубокое понимание? Наверное, этим нужно заниматься серьезно и целенаправленно. И это задача не только музыкантов-исполнителей, но и специалистов разных отраслей. А выделиться? Не знаю. Я к этому не стремлюсь. Просто честно играю музыку, делаю то, ради чего учился много лет. И рад, что у меня есть такая возможность.
— Есть ли у Вас большая мечта в области музыки? Что хотелось бы сделать/сыграть. Что в ближайших музыкальных планах? А не в музыкальных?
Для меня самое интересное в жизни – это путешествие. А путешествие с любимой виолончелью – это уже просто роскошно! Очень хочу гастролей... да хоть по всему миру, играть и видеть города и страны. Вот, чего хочется.

Немузыкальные планы? Отдохнуть от учеников и концертов, от музыки вообще. Уехать к морю и отдохнуть. Это не в планах, но в мечтах!
— Есть ли хобби, не связанные с музыкой? Какая недавно прочитанная книга повлияла на Вас? Расскажите об одном из последних ярких впечатлений.
Я очень люблю кинематограф. Вот недавно пересмотрел фильмы известного режиссёра Найта Шьямалана. Должен выйти его новый фильм на экраны, поэтому решил пересмотреть предыдущие. В разное время нравятся фильмы разных режиссеров: Тарковского, Аранофски, Триера, Звягинцева. Жаль, что свободного времени совсем мало для настоящего хобби.
Другие публикации, которые могут быть Вам интересны: