НОЯБРЬ 2015
Интервью с фотографом Александрой Шанович
Беседу вела: Ксения Пшеничная
Редактор: Катерина Вендилло
Каждый художник разный, он приоткрывает дверь в свой мир, и мы можем его увидеть. Здесь требуется наша работа как зрителя — нужно внимательно отнестись к увиденному и узнанному. Этому я училась в тёмной комнате, при свете красных ламп у Александры Шанович на занятиях по ручной печати. Она говорила: «В этой картинке что-то есть. Давай попробуем её напечатать», и мы печатали, и обычный технический процесс обретал оттенок магии.

Александра — самобытный фотограф, художник, стремящийся поймать «решающий момент» и желающий запечатлеть вневременную суть красоты мира. В её кофре с фототехникой уживаются «лейка» и пинхол. Она работала как печатник, а затем и как преподаватель искусства желатино-серебряной печати. С большим интересом относится к альтернативным методам печати — цианотипии, литпринту, которые использует для реализации своих творческих замыслов наряду с традиционными приёмами. Работы Александры участвуют в конкурсах, занимают призовые места и выставляются галереями. Фотография — удивительно многогранный мир, и в нашей беседе с Александрой Вы узнаете о том, почему важны аналоговые процессы, как видит мир камера обскура и что такое реальность сна.

«Коробочка с крохотным отверстием при помощи вселенского света рисует нам мир таким, каким видеть его мы сами не в состоянии – в глазах у нас линзы, хрусталики, целый аппарат, интерпретирующий действительность и расставляющий по приоритетам все сущее.»

~
— Как и когда фотография пришла в твою жизнь?
Я с фотографией практически всю жизнь, мой папа был и остаётся увлечённым фотолюбителем. Помню, папа печатает фотографии, поскребёшься к нему в ванную, он пустит, стоишь с ним в красных фонарях, дыхание слушаешь, смотришь, как все это происходит. Было безумно интересно. На 10 лет мне подарили первую камеру: Смена, 8м, самая простенькая. Я была безумно горда, мне даже учительница сказала «не зазнавайся», потому что в 3 классе ни у кого такого даже близко не было. Я начала снимать своих подружек, папа проявлял мне пленку, а я сама печатала фотографии. Потом это все прекратилось, появились другие жизненные задачи, университет, учеба.
— Твоя учеба была связана с фотографией?
Нет, я заканчивала гуманитарный факультет Новосибирского Государственного Университета по специальности литература. Осмысленное занятие фотографией со страстным желанием снимать не обычные события своей жизни, а нечто большее, появилось после рождения детей. В тот момент пошла в ход первая цифра, а я начала осваивать аналоговую фотографию.
— Совсем не в мейнстриме.
Да, совершенно в противоположном направлении. Это было глубокое погружение, я начала учиться печатать, снимала разными камерами, пробовала разные форматы, и средний, и узкий, искала то, что мне ближе
— Что оказалось ближе?
Как-то в журнале я увидела необыкновенные, нереальные и реальные одновременно картинки, которые меня сильно зацепили. Это был пинхол.
Интересная вещь. Как-то в журнале я увидела необыкновенные, нереальные и реальные одновременно картинки, которые меня сильно зацепили. Это был пинхол. Считается, что пинхол — это нечто непонятное, там не должно быть ничего видно, мутно, расплывчато, а в реальности совсем не так, это красивая, четкая картинка, со своими особенностями глубины резкости: её практически нет, на любом расстоянии от милиметра до бесконечности глубина резкости практически одинакова. Это дает специфическую, интересную картинку, когда глаз не знает, как оценить то, что он видит. Для нас привычная картинка — четкая, где есть глубина резко изображаемого пространства: главное — резко, а дальше идет разделение по планам. Когда этот критерий оценки изображения уходит, то в мозгу происходят очень интересные вещи. Когда печатаешь фотографии с пинхола, удивляешься, зачем же нужен объектив, если и так все прекрасно видно.
Автопортрет, пинхол Zero Image 6x6
— Как дальше развивались события? Куда идти за пинхолом?
В интернет. Я нашла замечательную компанию Zero Image, которая делает эти замечательные полированные коробочки, аккуратные и красивые, с латунными замочками и деталями.
— Я правильно понимаю, что пинхол — это некая коробка, в которую вставляется условно говоря пленка...
Она вставляется не условно говоря, а прямым текстом:) Как любой фото-носитель. По сути объектива нет, это камера обскура. Маленькая дырочка, сквозь которую проходит свет, который фокусируется на фоточувствительном слое. Вещь известная очень давно, со времен Египта, художники Возрождения пользовались этим изобретением.
— Ты в хорошей компании:)
Да уж:) Все очень просто: светоизолированная коробочка, в которую помещена пленка, ещё есть дырочка и устройство для перемотки плёнки. Можно брать рулонную пленку, узкую или средне-форматную, а ещё есть листовая пленка почти любого формата. У меня пинхолы разные: среднеформатные с размером кадра 6х6 и 6х9 см, есть форматный - 8 на 10 дюймов, но снимать на листовую пленку 8 на 10 — это очень расточительно и крайне неразумно, потому что, когда ты снимаешь пинхолом, в процессе очень много переменных и неизвестных. Одну коробку такой плёнки я отсняла, а теперь иногда снимаю на бумагу, что тоже интересно.
— Как это — на бумагу?
Вместо плёнки в кассету заряжается фото-бумага. Получается негативное изображение, которое можно отсканировать и использовать, как угодно. Такое оптическое изображение сложно получить с помощью цифровых манипуляций.
— Почему, в чем разница?
Такие изображения, возможно, выявляют внутреннюю сущность мира.
Это специфика того, как пинхол видит эту действительность. Это определённый угол, чаще всего широкий, и то, как трехмерное пространство отображается на плоскости. У пинхола нет оптических искажений, поскольку оптика отсутствует, это прямой отпечаток трёхмерной реальности на двухмерную поверхность, ведь линзы не поправляют аберрации. И так получаются абсолютно нереальные вещи, особенно если поэкспериментировать с направлением светового потока. Если он будет идти не перпендикулярно светочувствительной поверхности, а, скажем, параллельно, то мы получим совершенно невероятные искажения действительности! По этому принципу строятся так называемые «пинхол-анаморфы». Могут получаться совершенно глючные изображения, в которых тем не менее узнается реальность. Такие изображения похожи на
метафоры - глядя на них чувствуешь, что наш мир гораздо больше того, что мы «о нем» видим.
— Ты хочешь понять внутреннюю суть с помощью фотографии или тебе важнее репортажная история?
Просто фиксировать то, что я вижу — неинтересно, чем бы это ни делать. Вряд ли у кого-то есть такая цель, кроме фотографов-криминалистов и тех, кто технически снимает предметку. Мне фотография интересна именно тем, что она может что-то рассказать нам о мире. О его сути, о его тайне, о том, как он выглядит изнутри, достать и показать нам потайные вещи, заставить нас прочувствовать их. И репортажная история может это сделать – вопрос только в том, на какую глубину готов погрузиться автор.
— Твоя реальность, которая получается на твоих снимках, она какая? Как ты её для себя чувствуешь?
Это близко к реальности сна. Некие архетипические образы и ощущения. Если при контакте с определенным кусочком этой действительности возникает ощущение глубины, чего-то такого, что лежит под поверхностью, то пинхол мне помогает это ощущение выразить, воплотить. Оно возникает случайно и непредсказуемо, но если это чувство есть, то во время съемки оно полностью захватывает, и тогда могут получится какие-то необычные вещи… Картинки, на которые хочется смотреть долго.
— То есть реальность пинхола, которая получается благодаря этой картинке, и твоя внутренняя реальность совпадают, так?
Одиночные картинки — это не очень удобная вещь для галерейной и выставочной деятельности.
В общем да, то, что я чувствую об этом мире, мне лучше всего удается выразить с помощью картинки. На самом деле за все свое время творчества я, наверное, могу отметить только десяток картинок, в которых это ощущение присутствует. Поэтому у меня не складываются серии. Одиночные картинки — это не очень удобная вещь для галерейной и выставочной деятельности:) Проектность, серийность — это наше все, оно должно быть выражено длительным высказыванием на какую-то тему.
— А у тебя, как стихи — написала, и всё.
Да. Отпечатки есть, они сложились, даже не совсем зависимо от меня. Через меня в мир вылилось определенное ощущение, и мне посчастливилось это запечатлеть, проявить и напечатать так, как мне хотелось. Да, это целая цепочка стихийных событий, которые приводят к рождению картинки.
— Ты придерживаешься определенной тематики? Что чаще всего попадает в твой пинхол?
По-разному, в один период меня интересуют люди, а природа ничем не цепляет. Потом экстравертный период моей жизни сменяется интровертным, тянет в одиночество, природу, одинокие путешествия, где я могу что-то почувствовать в новом месте. У всех нас происходят эти колебания, период активной деятельности сменяется периодом осмысления, собирания камней, замыкания внутри себя. Важно состояние отключенности от суеты, погружения в медитативное существование, когда ты ощущаешь.
"Апрельская ведьма", пинхол Zero Image 6x6
«Monochrome Photography Awards - 2015»: Honorable Mention in Amateur Fine Art Category
— Ты работаешь именно в таком состоянии?
Да, пинхол этому очень помогает, поскольку это медленная вещь, которая по минимуму связана с техническими параметрами, там нет кнопок, экрана, видоискателей: ты пришел, встал, открыл коробочку, снимаешь и дышишь вместе с ней. Могут быть разные экспозиции, от нескольких секунд до нескольких минут и даже час-другой, месяц.
— Месяц?
Yoshifumi Arai, Куширо-сити, Япония, 2006.
Солярография так и делается: целый год изображение может экспонироваться на бумагу в устройстве, зафиксированном в каком-то месте, получается, что мы видим солнце за год, за месяц, за неделю, научная и художественная фотография в одном. Из-за воздействия света на серебряную эмульсию при длительной экспозиции изображение может иметь фантастические цвета. Но оно очень быстро умирает, его надо сразу сканировать, и тогда оно будет жить в цифровом виде.
— То есть это эфемерная вещь, которая быстро пропадает?
Я по природе своей больше склонна следовать за тем, что мне дарит действительность, использовать естественный свет.
Да, снимаешь житие мира на протяжении длительного периода и получаешь на картинке путь солнца. Тут-то мы и понимаем, что такое время: оно осязаемо, оно идет, запечатлевается и тут же умирает. Но мне никогда не хватало на это терпения. Иногда снимать не хочется совсем или только на цифру, планшет. Осваиваю какие-то нужные вещи, без которых сейчас нельзя фотографу. Я по природе своей больше склонна следовать за тем, что мне дарит действительность, использовать естественный свет. Искусственно выстраивать картинку я не
люблю, это требует ментальных усилий, а мне по душе интуитивные озарения.
— У тебя больше интуитивное восприятие?
Да. То, что мне иногда удается - это именно интуитивное ощущение, когда нет рационального компонента. Поскольку у меня есть опыт, я уже интуитивно ощущаю, когда закрыть дырочку.
— Кто тебе близок из фотографов прошлого или сегодняшнего времени?
Я ценю величайшее мастерство делать качественную картинку, но меня это не греет. Я скорее за какие-то эмоциональные вещи, лишенные резкости.
Их огромное множество. Это не обязательно фотографы пикториалистического направления, они совершенно разные, мои вкусы и пристрастия не ограничены. Единственное — я не люблю сухую классическую фотографию, правильно, красиво снятый пейзаж. Это скучно для меня, и даже несколько вгоняет в тоску. Я ценю величайшее мастерство делать качественную картинку, но меня это не греет. Я скорее за какие-то эмоциональные вещи, лишенные резкости. Себастьяна Сальгадо, Йозефа Кудельку — очень сильно люблю, в их творчестве просто вселенские смыслы и образы. Люблю эту глубокую «сюрность», наверное, в ней отражается сама суть нашей жизни.
— То есть для тебя важна личность фотографа? Ведь не каждый может увидеть эту суть.
Конечно, это именно способность конкретного человека быть в контакте с жизнью. Не с реальностью, реальность — это понятие узко специальное.
— Как жизнь отличается от реальности?
Реальность — это понятие философское, хотя я побоюсь рассуждать в рамках подобных категорий. У каждого своя реальность. Реальность — это то, что бежит за окном, то, что мы видим поверхностным взглядом. Едут такси, люди идут. А есть то, что лежит глубже.
— И это как раз жизнь? Мы говорили, что в некоторых местах тебя тянет фотографировать, хотя это зависит от твоего состояния. Ты сама родом с Урала, там, насколько я помню, много интересных мест.
Мест интересных много, на Урале пинхолом я не снимала, там как-то не идёт. Там очень хочется брать «лейку» и снимать людей, их обыденность. На Урале много уголков, где время как-то остановилось. Желание снимать пинхолом возникает тогда, когда есть некая оторванность от потока - как правило, когда попадаешь в другое место. Иногда достаточно свернуть с привычного маршрута, оказаться в парке, и там тебя что-то настигнет. В Москве тоже удается отрываться, но редко.
— В чем разница твоего состояния на Урале и в Москве?
Урал — это место, где я выросла, там много ассоциаций, воспоминаний, там другая жизнь. Она большая, широкая, просторная, медленная, течет совсем по-другому, пространство по-другому ощущается. Москва, не смотря на свои размеры и количество друзей, какая-то маленькая, суетная, обыденная по моим ощущениям.
— Чем отличаются люди здесь и там?
Многим. Там они, может быть, проще. Снимаю я там для души, для себя - что-то близкое к документальной фотографии, если такая вообще бывает. Ведь фотография – вещь субъективная, мы всегда снимаем себя: любое творчество, любое воплощение — это отражение себя, слепок своей внутренней реальности, которую ты видишь вовне.
"Рождение", пинхол Zero Image 6x6
— Удачный снимок — это какой?
Сочетание фигур, пятен, линий позволяет ощутить нечто большее, а не сиюминутный момент.
Тот, в котором сквозит вечность:) Когда сочетание фигур, пятен, линий позволяет ощутить нечто большее, чем сиюминутный запечатленный момент. Каждый день у меня перед глазами проходит много изображений,
они очень часто не затрагивают, а иногда
вижу — бриллиант! Кадр должен сложиться – такое сочетание неслучайных случайностей. А фотографу нужно быть готовым это увидеть – и в
момент съемки, и на этапе отбора, и в процессе печати.
"Без времени", желатино-серебрянная печать
«Monochrome Photography Awards - 2015»: Honorable Mention in Amateur Fine Art Category
— Расскажи про монокль, что это за штука? Я видела картинки, снятые моноклем, XIX веком пахнет.
Монокль — это объектив, из которого убрано все «лишнее», оставлена одна линза. Картинка получается с определенной долей нерезкости, в ней есть световой ореол, она специфична, узнаваема, многие фотографы любят монокль за его мягкий рисунок. Есть фототехника, с помощью которой изображение можно предельно детализировать - до волосинки, до поры на коже, а есть техника, которая реальность максимально обобщает, добавляет живописности, эмоциональности.
— Расскажи про опыт съемки моноклем.
Я очень люблю творчество Георгия Мстиславовича Колосова, у него прекрасные работы, глубокие, интуитивные, осязательно-ощущательные. У меня даже не возникало желания попробовать — зачем, если есть гуру? Но как-то раз сын притащил «мешок» старых объективов, среди которых оказался и монокль - я не удержалась, решила поэкспериментировать. Могут получиться красивые вещи, световые блики, когда трава начинает сиять, воздушные, эфемерные барышни, этакий пасторальный сон. А Колосов может снять моноклем всё, и это будет глубоко и прекрасно — от микро-сюжетов до глобальных картин.
— Помогают ли тебе в съемке современные технологии?
Самое простое — цианотипия, получение фото-изображения на чувствительном слое с помощью простых химических реактивов.
Конечно, без современных технологий многие вещи были бы недоступны. Например, некоторые печатные процессы можно упростить, сделав цифровой негатив. Существуют альтернативные способы печати. Самое простое — цианотипия, получение фото- изображения на увствительном слое с помощью ультрафиолета и простых химических реактивов. Цифровая техника, даже телефон, планшет — замечательные нструменты
моментальных фотоснимков. Картинку можно перевести в негатив, инвертировать, обработать
в графическом редакторе и напечатать цифровой негатив на пленку на принтере. Для того, чтобы, допустим, сделать ианотипию. Можно получить уникальный ручной отпечаток, характерный и интересный.
"Венеция", цианотипия с IPad
— Печатается на фотобумаге?
Нет, это печатается на акварельной бумаге, на которую наносится реактив, светочувствительный раствор, и с помощью ультрафиолета засвечивается, получается изображение.
— Это древняя история?
Поскольку наши художники, фотографы пикториального направления любили такие техники как бромойль, ойлпринт и другие, цианотипия не была сильно востребована.
Да, это было изобретено ещё на заре фотографии, когда человечество начинало открывать
для себя светочувствительность различных материалов - не только солей серебра, но и
солей железа, которые используются в цианотипии – спасибо Джону Гершелю. Как
способ печати фотографий цианотипия тогда
не получила широкого распространения из-за низкой светочувствительности реактивов и специфического синего цвета изображения.
Зато цианотипию с удовольствием использовали ботаники и чертежники: например, для
создания фотограмм, как своего рода ксерокс. Поколение моих родителей помнит, что
такое делать «синьку» - копировать чертежи. Фотография пошла своим путём, не
особенно вспоминая цианотипию… Художники, фотографы пикториального направления больше любили такие техники печати, как бромойль, ойлпринт. А сейчас, когда мы получили возможность сделать цифровой негатив, не используя форматную камеру для съемки и минуя этот трудоемкий этап получения негатива, интерес к цианотипии возрос. Дело в том, что тут нужен контактный негатив, то есть его размер должен быть идентичным размеру отпечатка: негатив накладывается непосредственно на очувствленную бумагу, засвечивается солнцем или другим источником ультрафиолета, и получается изображение.
— Оно же не обязательно синее?
Не важно, как снята картинка, важен результат, что в этой картинке что-то есть, и это что-то можно сделать вещественным, осязаемым.
Да, потом его можно потонировать. Цианотипия стала очень демократичным способом получения уникального фотоизображения, в том числе с помощью айпадов и телефонов. Собственно говоря, не важно, как снята картинка, важен результат, что в этой картинке что-то есть, и это что-то можно сделать вещественным, осязаемым. Конкретный отпечаток, который можно взять в руки, повесить на стенку, продать и выставить в галерее. Это тоже способ развиртуализации действительности. Потоки изображений только в цифровом виде очень быстро могут исчезнуть. Картинка, которая интересная, тонет в потоке. А так есть возможность сохранить, придать изображению вневременность. Это очень рукотворная вещь, в ней отражается человек, который это делает. Я знаю, что многие люди сейчас к этому приходят. Хочется что-то сделать своими руками.
"Половодье", желатино-серебраяная пчеать
— Почему, как ты думаешь, сейчас такая тяга?
Для меня фотография — это отпечаток, подписанный автором.
Наверное, хочется почувствовать эту жизнь, укорениться, зацепиться. Это способ остановиться в безумном потоке и познать себя, своё место в жизни, своего рода медитация. Затормозить, подумать, почувствовать момент, здесь и сейчас. Все, что делается руками, укореняет нас в действительности. Кто-то замечательно укореняется, создавая картинки на экране компьютера, не важно, как человек это делает, кого что цепляет в этой жизни. Когда мы смотрим на конкретное воплощение какой-то идеи в виде отпечатка, мы видим конечный итог, то, что автор хотел передать. Мы можем вступать во внутренний диалог с этим изображением. А как вступать в диалог с изображением на экране? Для меня фотография — это отпечаток, подписанный автором.
— А лента фейсбука не укореняет в жизни?
Нет, хотя ей я благодарна за то, что узнаю очень много интересного.
"Утреннее солнце", пинхол Zero Image 6x6, TX400
— Фотограф и печатник — это одно лицо или разные люди? Как должно быть?
Исторически они разделялись, но тут нет правил. Я все свои картинки печатаю сама. Но есть техники, которыми я не владею и не хочу овладевать, допустим, ручная цветная печать: я не смогу выразить то, что хотела бы, с её помощью. Черно-белая в различных её вариантах мне ближе. Но на цветную плёнку я тоже снимаю, и получаются интересные вещи, которые я доверяю исполнить другому человеку.
— Что для тебя магия темной комнаты, когда ты сидишь и печатаешь на своем темном балконе?
Ощущение, которое меня посетило в момент съёмки и запечатлелось на плёнку, нужно передать на бумагу в конечном, может быть уникальном, изображении.
Это совершенно замечательное состояние, когда удается наконец-то выделить на это время, потому что в общем это очень неспешное занятие, такой медитативный процесс. Картинка не всегда получается быстро и не сразу такая, как ты хочешь, это очень большая область творчества. Мало снять, нужно напечатать. Для меня эти вещи взаимосвязанные, одного без другого не бывает. Ощущение, которое меня посетило в момент съёмки и запечатлелось на плёнку, нужно передать на бумагу в конечном, может быть уникальном, изображении. Я часто использую литпечать – это желатино-серебряная техника печати, где используется специальный проявитель и определенная техника экспонирования. В результате получается специфическая картинка, она может быть невероятных оттенков – розовая, персиковая, рыжая, желтая, с характерным зерном и фактурой. Но напечатать оригинальное изображение отнюдь не самоцель. Это сложно объяснить на словах… Мне нужно, чтобы другой человек тоже мог почувствовать мое ощущение во время съёмки. Такой способ коммуникации с миром.
"Осенние яблоки", пинхол Zero Image 6x6, TX400
— Тебе важна отдача? Или важно только сказать?
Любому человеку нужна ответная реакция, отзыв, иначе зачем мы существуем?
Разумеется, для мня очень важен процесс. Самый большой кайф я получаю, когда снисходит вдохновение, ощущение связи с чем-то, что больше нас, контакта с более высоким слоем бытия. Картинка мне служит окном в это ресурсное состояние, которое даёт силы жить и не потерять интерес к жизни, выходить из этой бескрылой действительности, которая иногда накрывает таким серым, пыльным мешком, что не понятно, есть ли что-то за ней или нет. Диалог тоже важен, хотя это не самоцель. Любому человеку нужна ответная реакция, отзыв, иначе зачем мы существуем? Мы существуем, чтобы быть в контакте с другими людьми, в каких-то отношениях, во взаимодействии. Вообще творчество — это установление контакта с действительностью, с людьми, с жизнью, с собой. Это очень важно и нужно. Это мой способ обретения себя, ощущения себя в этом мире.
— Творчество тебя вдохновляет не потерять кайф от жизни, а что тебя вдохновляет на само творчество?
Внутренняя красота действительности. Иногда в самом депрессивном состоянии вдруг выскочит луч солнца из-за тучи, и ты просыпаешься, понимая, что сидишь в какой-то коробке и не видишь ничего вокруг. Иногда приходится себя заставлять, вытаскивать. Должна происходить внутренняя работа, иначе можно лапки сложить и всё. По-моему, любой человек это делает. Мне трудно представить себе существо, которое бы не думало и не чувствовало. Любой человек озадачивается вопросом, что он делает в этом мире.

— Но не каждый начинает творить, а ты творишь.
Чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь, что жизнь — это и есть самое большое творчество.
Люди творят не только с помощью картинок, можно творить с помощью чего угодно, чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь, что жизнь — это и есть самое большое творчество. Каждый из своей жизни делает ту картинку, которую хочет. У каждого свои задачи, личные, индивидуальные. Каждый находит что-то для себя, что позволяет ему быть в контакте с собой.
"Надежда", пинхол Zero Image 6x6, TX400
— Зачем тогда общаться с другими, если ты в контакте с собой?
Только из состояния контакта с собой можно общаться с другим человеком. Это даст реальный обмен эмоциями, чувствами, мыслями. Можно не разговаривать, а просто быть вместе. Это ощущение глубокого контакта очень важно, оно огромно, это одно из больших ресурсных состояний.
— То есть смысл — в обмене силами?
Самое интересное — научиться видеть в другом человеке другую вселенную. Идея обмена мирами, размножения мирами — она вдохновляющая.
Да, в обмене жизнями, у нас у всех разные истории, разные задачи и цели, мы все с чем-то своим. Самое интересное — научиться видеть в другом человеке другую вселенную. Идея обмена мирами, размножения мирами — она вдохновляющая. Нет ничего более ценного и интересного, чем проникнуть в мир другого человека по его приглашению, для этого нужно быть готовым общаться на этом уровне. Чтобы тебе было, что предложить другому человеку, чем обогатить его собственный мир, а это можно сделать, будучи в ладу с собой, чувствуя себя. Творчество, фотография мне дает это ощущение, поэтому я этим и занимаюсь.
— От того снимка, который ты увидела в журнале, до сегодняшнего момента ты как-то себя анализируешь, в чем ты изменилась? Каждый день что-то новое?
Новое не открывается каждый день, это большое счастье, если вдруг ты что-то увидел. Все течёт само собой, как бы независимо от меня - когда что-то складывается, получается какая-то новая необычная или просто удачная картинка. Я себя не хвалю, у меня ощущение, будто это сделано с моей помощью, но это не я. Непонятно, откуда все берется, откуда-то свыше, извне. Можно дышать и наслаждаться, просто ходить, делать кадры, не задумываясь. А потом, разглядывая негативы, замереть – вот оно, то самое! Процент удачных фотографий невелик, во-первых, у пинхола нет видоискателя, надо только чувствовать и предполагать, что войдет в кадр. Время экспозиции тоже
приблизительное, свет может интересно отразиться на пленке, и это сложно
спрогнозировать. Сейчас я бросила ходить со штативом и снимаю с рук. Потому что мне кажется более интересным результат, когда я прижимаю свой пинхол к груди и просто стою, дышу вместе с ним.
— Расскажи о недавнем путешествии.
Это был Таджикистан, далекая, совсем другая страна. Я получила возможность ощутить совершенно другую реальность, нацию, другие правила жизни. Меня зацепила эта азиатская архитектура, хотя она в общем-то вся новодельная, глинобитное за века оплыло и мало чего осталось, что-то восстановлено по чертежам, и это здорово.
— Было что-то, что тебя там поразило?
Люди. Потрясающей теплоты, души, открытости, готовые пойти на контакт. Я думала поснимать людей, быт, а в реальности это сделать сложно, потому что как только они видят фотоаппарат, то сразу позируют, улыбаются, разговаривают. Приходилось как-то очень аккуратно снимать.
— Ты говорила, что водитель маршрутки вспомнил о Салтыкове-Щедрине, как так?
Да, он когда-то работал в Москве. Внутренняя культура людей сразу ощущается. У них существует уважение к себе и к другому. Это общее ощущение, которое я вынесла из визита в Таджикистан.
— Как это у них получилось? Что нужно делать, чтобы сохранилось это уважение к себе и к другому?
Они мыслят какими-то другими категориями, они менее индивидуалистичны, чем мы, у них присутствует общинное ощущение, они во многом существуют по старым укладам жизни, где все прописано и разложено по полочкам. А уважение — непременная черта любого восточного человека. Это страна древнейшей территории, древнейший народ. Очень интересные люди, трудолюбивые, зачастую наивные, как дети. Я вообще не помню страны, где мне было бы плохо и не понравились люди. Может, на рынке для туристов в Египте мне было не очень. Очень люблю Стамбул, удивительный, мощный город - там ощущение истории настолько плотное, что, кажется, его можно ножом резать, воздух просто гудит.
— Ощущение от жизни ценнее, чем результат?
Да, ценнее, я не спортсмен, задачи сделать много всяких разных выставок у меня не стоит и это не реально, потому что картинок, которыми я готова поделиться с окружающими, не так уж много. Они копятся очень медленно, «намываются». Хочется их собрать в экспозицию, медленно, но верно. Результат — ответная реакция, но процесс для меня имеет очень большое значение.
Контакты и ссылки:
Другие интервью, которые могут быть Вам интересны: